Владимир Войнович — Вовочка русской сатиры

75 лет назад в душном, но прекрасном городе Сталинабаде, ныне Душанбе, родился отец солдата. Быть может, самого знаменитого советского солдата – небызвестного Ивана Чонкина. Сегодня свой юбилей справляет Владимир Войнович.

26 сентября 1932 г. в семье журналиста и учительницы родился мальчик Вова. В 1941 г., после ареста отца, он переехал в Запорожье. После войны часто менял место жительства, работал пастухом, столяром, плотником, слесарем и авиамехаником, служил в армии. После безуспешных попыток поступить в Литературный институт им. А.М.Горького оказался в Московском педагогическом институте, откуда со 2-го курса по комсомольской путевке отправился осваивать целину.

В 1981 году Вовочку по личному распоряжению генсека Брежнева лишили советского гражданства. 12 лет он прожил в ФРГ, затем в США. Сотрудничал с радио «Свобода». Стал членом русского ПЕН-центра. Потом с годик поработал колумнистом постперестроечных «Известий». Войнович и писатель, и поэт, и художник, а также лауреат Государственной премии России. Он также автор одного из вариантов текста гимна России на музыку Александрова, который во время обсуждения этих текстов, был представлен депутатом Государственной Думы Сергеем Юшенковым, но был отвергнут большинством его коллег.

Ребята постарше помнят такие строки:

Я верю, друзья,
караваны ракет
Помчат нас вперёд
от звезды до звезды.
На пыльных тропинках
далёких планет
Останутся наши следы.

Это из знаменитой «Песни космонавтов». После ее публикации в 1960-м году к Войновичу пришла известность, подкрепленная публикацией повестей «Мы здесь живем», «Два товарища», рассказов «Хочу быть честным», пьесой «Кот домашний средней пушистости». Активная правозащитная деятельность Войновича не принесла ему таких лавров, как кумиру его зрелых лет Александру Солженицыну. Он писал письма в защиту А.Синявского, Ю.Даниэля, Ю.Галанскова, А.Солженицына и А.Сахарова. В результате, в 1974 году, Войновича исключили из Союза писателей СССР.

После развала СССР, Войнович зачастил на родину. Экс-президенту СССР М.Горбачеву, который вернул бойкому писателю гражданство, он посвятил роман-антиутопию «Москва 2042», в котором показана доведенная до абсурда советская действительность. Своему идолу и конкуренту Солженицыну, Войнович, которому не видать Нобелевской премии как своих ушей, посвятил аж два произведения. В одном он вывел знаменитого писателя под прозрачной маской, потом пошел буром и черкнул пасквиль «Портрет на фоне мифа».

— Клевреты Солженицына утверждают, что я написал «Портрет на фоне мифа» из зависти, ненависти и еще из каких-то мелких чувств. А я написал его потому, что Солженицын сыграл огромную роль в сознании многих людей и даже в моем собственном. При появлении первых вещей Солженицына я испытал большой восторг, а потом испытал огромное разочарование. И сейчас отношусь к его личности более чем критически, то есть с очевидным неуважением, — говорит Войнович, которого его адепты ласково называют «советский Рабле».

— Перед ним я, сверх того что существую, провинился тем, что как-то, на неуверенном старте его западной жизни, передал через друзей непрошенный совет: не пользоваться судом для решения его денежных претензий к эмигрантскому издательству, поладить как-нибудь без суда; он буквально взорвался, ответил бранью, — ответил ему в своем духе нобелевец Солженицын.

Недоволен «сатирик» остался и двухтомником Солженицына «Двести лет вместе», о которой он только и изрек, что книга «длинная, скучная и лживая». Войнович ставит в укор Солженицыну тот факт, что Исаевич указал в «Архипелаге ГУЛАГе» сплошь еврейские фамилии начальников строительства «Беломорканала» — это способствует разжиганию антисемитизма.

— Я думаю, что он писатель сильно преувеличенный разными людьми, мной — тоже. Хочу подчеркнуть, что когда-то я был среди ярых защитников Солженицына, я защищал его не просто так, как все писатели, а рискуя собственным благополучием: не подписывал какие-то коллективные письма, но написал личное письмо в его защиту, выступал на собраниях, в Союзе писателей и так далее. Обвинение в защите Солженицына было не главным, когда меня попросили убраться из Советского Союза. Не главным, но одним из важных.

Однако главное недовольство Войновича вызвал солженицынский крик о приоритете прав общества перед правами личности.

Впрочем, на другом полюсе у Войновича тоже враги. Обласканный властью Сергей Михалков раздражает его не меньше, чем некогда гонимый, но такой любимый интеллигенцией Солженицын. Все, что выше него, Володька не любит. А вот маленьких гладит по головке.

— Телевизор и интернет – все это соперники литературы. Так что если закрыть границы для начала, запретить книги, разбить телевизоры и компьютеры – и все будет хорошо, все люди опять вернутся к литературе, — советует то ли всерьез, то ли понарошку сатирик Войнович. Будто не знает завет бессмертного Фамусова: «собрать все книги бы, да сжечь».

— Дело в том, что я пишу всегда с некоторой иронией, с насмешкой, а так встать всерьез в позу человека, который учит, мне трудно. Хотя мне иногда хочется сказать, что, вообще говоря, надо жить так, а не так. Это я в какой-то степени говорю, только с другой стороны, — не очень внятно лепечет признанный мастер жанра. А ведь за плечами у него классическое произведение «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Хотя и тут не все так просто. Эпопея про Чонкина, с дописанной третьей частью «Перемещенное лицо», закончилась почти одновременно с приключениями про Гарри Поттера. Это не случайно. В последнем романе Джоан Роулинг юный волшебник стал примерным семьянином и отцом троих детей. А Чонкин превратился в преуспевающего американского фермера, выписал себе из России любимую Нюру и даже вставил ей новые зубы за свой счет.

— Цинизм – это тоже все-таки есть вид некого прагматизма, — любит говорить остроумец Войнович. — Я считаю, что России у Запада надо многому учиться, а Западу у России практически нечему учиться. Потому что, как я говорю, за западной демократией 3 тысячи усилий лучших умов человечества. Западное устройство гораздо лучше, так же как западный автомобиль лучше автомобиля «Волга» или «Жигули». Это просто факт. И поэтому нам надо учиться.

Чему научился за семь с лишним десятков лет легендарный сатирик и чему может он научить нас? А Чонкин его знает…

Игорь Буккер
08.10.2007